Постановки плохие и разные

Вы замечали в своих письмах, что я редко пишу о моей музыкальной жизни. На самом деле, я боюсь предаться неумеренному критицизму при анализе посещаемых мной спектаклей. Обсуждать пение коллег не этично, а разбирать сами постановки совсем не хочется. По моему мнению, в цюрихском оперном театре часто бывают спектакли, которые не хочется ни смотреть, ни комментировать. Европейские оперные постановки вообще подминает под себя модернизм или, что еще хуже, минимализм. Но сам по себе минимализм абсолютно нейтрален, это такой же режиссерский инструмент, как перспектива, световые эффекты и т.д. Проблема в том, что сценические декорации во многих продукциях выглядят убого и очень похожи друг на друга. Помню как на лекциях по истории искусств мой любимый профессор В.Г. Кисунько говорил нам, что художник, начиная писать картину, перво-наперво создает систему линий на плоскости, а уже затем добавляет к полученной композиции свет и цвет (это может происходить и в голове автора, схема процесса остается одна). И вот здесь у современных постановщиков возникают наибольшие трудности. Они кое-как располагают на сцене разрозненные элементы, не создающие никакой атмосферы или же в корне противоречащие замыслу оперы, а затем пытаются наполнить их жизнью за счет каких-то действий артистов. Но история доктора Франкенштейна — вымысел, и сколько ни пытайся оживить собранный из разных тел труп, ничего не выйдет. То же самое относится и к костюмам, подходящим для какого-нибудь сумасшедшего модного показа, но не для оперного театра. Показы на то и модные, что чаще всего представляют из себя парад новых идей и тенденций, а не удобную одежду, которую и правда можно носить. Хотя порой оперные костюмы, напротив, настолько обыденны, что зритель не понимает, начался ли уже спектакль, или рабочие сцены решили не вовремя поиграть в карты у всех на виду. Противоречие с благородной музыкой просто чудовищное. К сожалению, продукций, в которых встречаются вышеописанные нелепости, очень много, и это наводит глубокую печаль, потому что опера может и должна быть гармоничной.
Оперный театр должен быть, на мой взгляд, местом, в котором по-прежнему живет сказка, а люди руководствуются возвышенными чувствами и облекают себя в красивые,  благородные одежды. Особенный пафос оперной музыки отличает её от мюзикла и драматического театра, и в этом есть своё очарование. Стремление приблизить оперу к людям, расположить её перед оркестровой ямой и одеть в штатское, губит индивидуальность оперы. По интимности и задушевности её всегда будут опережать оперетта и мюзикл, а по эпатажности и показухе любой провокационный оперный спектакль смотрится жалко на фоне концертов Леди Гага. Уникальность оперы в её масштабности, всеохватности и архетипичности. Когда сошедшая с ума Лючия де Ламмермур в знаменитой арии “Нежный звук его голоса меня поразил” поет о своей любви к Эдгардо*, весь мир оплакивает её несбывшееся счастье. Но в эту трогательную сцену теперь со своим бесплодным воображением вторгается какой-нибудь режиссер, и Лючия в костюме хот-дога поет, в итоге, себе под нос, а зритель от недоумения засыпает в своем бархатном кресле…
Поэтому я стараюсь не вдаваться в конкретику и многого не принимать близко к сердцу, чтобы не роптать и не провоцировать разлития желчи, которой в интернете и так в избытке. Лучше буду говорить о чем-то прекрасном, добром, светлом и облагораживающем. Но редко. 🙂
=================
* Оригинальный текст — “Il dolce suono mi colpi di sua voce”.
Тем, кто никогда не слышал эту оперу, может быть знакома песня Дивы из фильма “Пятый элемент» Люка Бессона; там как раз в начале звучит тема упомянутой арий. Предлагаю заодно прослушать фрагмент из неё в исполнении Марии Каллас:

КаммерБогема

Меня попросили рассказать о венской постановке “Богемы”, в которой я в данный момент принимаю участие. С одной стороны, неблагодарное это дело — оперу пересказывать, с другой стороны, это может быть хорошим поводом поразмышлять о современных оперных постановках и оперной режиссуре.

Читать далееКаммерБогема