Кручу, верчу, запутать хочу!

Я снова в Петербурге, всего на один день — отработать концерт, и обратно в Вену, еще на несколько дней. А потом 2го июня в Москву, чтобы 6го вылететь в Питер. Неудивительно, что моим любимым аттракционом в луна-парке всегда была карусель. Большая такая, без лошадок и зайчиков, а с длинными цепями и крохотными стульчиками на их концах. Чтобы действительно захватывало дух, чтобы где-то рядом мельтешили зеленые кроны и голубое небо. В какой-то момент казалось, что вот именно ты не двигаешься с места, а мир вертится юлой. Кстати, сейчас детишкам кто-нибудь покупает юлу? В большинстве семей, которые мне встречались, малыши игрались с разноцветными макетами автомобилей (пианино, домиков, whatever), усыпанных огромными кнопками, которые при нажатии на них издавали отвратительные звуки, отдаленно напоминающие тех же лошадок, зайчиков, кошечек. Это ведь совершенно нормально, чтобы из машины раздавалось мяуканье, верно?
Мои игрушки, слава Богу, были довольно тихими. За исключением, наверное, межгалактического сверхлазерного бластера (лукавый смайл). Когда мне его купили, я чуть не свел своих родителей с ума, без конца выстреливая пронзительными (пи-и-и-у, тра-та-та-та, пи-и-и-иу, пи-и-у) залпами из серого пластикового ствола. Папу с мамой спасло то, что в бластере очень быстро сели батарейки (я постарался 🙂 ), и эта забава мне наскучила. Зато юлу я любил. Сначала она у меня была большая и золотистая, но потом, когда я ее сломал, то разобрал машинку на радиоуправлении, вытащил из нее шестеренки, и уже из них сделал себе маятники вроде того, который Ди Каприо запускает в финале «Inception». Получались маленькие белые юлы (или юлОчки). Мы с моими товарищами вообще как-то любили работать руками и мастерили иногда игрушки себе сами. У меня было четыре или пять конструкторов Лего (космос, дачный участок и др.; техникс-наборы тогда еще не появились), и я, после того как все сделал по инструкции и собрал стандартные модели, перемешал все наборы и стал создавать сначала огромный космический корабль, потом пытался спроектировать машинку, которая не разлеталась бы на мелкие детали при падении с высоты полутора метров (мне это, в итоге, удалось, но получился этакий лего-БТР). В общем, времени зря не терял. 🙂
По-настоящему шумной, звуковой игрушкой для меня стала приставка Денди. По качеству графики это было все равно что тот же самый лего, только на дисплее и в движении. Сопровождался он настолько же низкокачественной музыкой (до сих пор помню все темы из Супер Марио, что бы сказали на это мои педагоги по муз. литературе?). Но тогда эта приставка равнялась нынешней PS4 или Xbox. Папа подарил мне ее на день рождения. Естественно, я ее сразу распаковал, подключил к телевизору и стал играть. Час. Два. Три. Четыре. В какой-то момент папа позвал меня ужинать, но я не откликнулся — наверное, мокрушил очередного босса в Черепашках-ниндзя (до этого у меня были все четыре черепахи в «аналоговом варианте», одни из самых любимых игрушек). Тогда отец понял, что сына надо спасать, выключил телевизор, собрал все обратно в коробку и куда-то унес. Больше свою Денди я никогда не видел. Наши отношения были такими короткими, но я до сих пор ее помню… (всхлип)
Именно из-за отсутствия компьютера и приставок, а также из-за ограничения времени, которое мне позволялось проводить перед телевизором, я немного затянул с конструкторами, шестеренками и юлой. Символично, потому что теперь и сам верчусь, как юла: Копенгаген, Вена, Петербург, Вена, Москва, Петербург, Берлин, Москва, Копенгаген, Амстердам. Юхххууууу!

Как найти свое призвание?

Как определить свое призвание? Как понять, чем заниматься по жизни? Эти вопросы часто задают себе мои знакомые… Мне кажется, прежде всего надо вспомнить притчу о талантах:
“Ибо Он поступит, как человек, который, отправляясь в чужую страну, призвал рабов своих и поручил им имение свое: и одному дал он пять талантов, другому два, иному один, каждому по его силе; и тотчас отправился.
Получивший пять талантов пошел, употребил их в дело и приобрел другие пять талантов; точно так же и получивший два таланта приобрел другие два; получивший же один талант пошел и закопал его в землю и скрыл серебро господина своего.
По долгом времени, приходит господин рабов тех и требует у них отчета. И, подойдя, получивший пять талантов принес другие пять талантов и говорит: господин! пять талантов ты дал мне; вот, другие пять талантов я приобрел на них. Господин его сказал ему: хорошо, добрый и верный раб! в малом ты был верен, над многим тебя поставлю; войди в радость господина твоего. Подошел также и получивший два таланта и сказал: господин! два таланта ты дал мне; вот, другие два таланта я приобрел на них. Господин его сказал ему: хорошо, добрый и верный раб! в малом ты был верен, над многим тебя поставлю; войди в радость господина твоего.
Подошел и получивший один талант и сказал: господин! я знал тебя, что ты человек жестокий, жнешь, где не сеял, и собираешь, где не рассыпал, и, убоявшись, пошел и скрыл талант твой в земле; вот тебе твое. Господин же его сказал ему в ответ: лукавый раб и ленивый! ты знал, что я жну, где не сеял, и собираю, где не рассыпал; посему надлежало тебе отдать серебро мое торгующим, и я, придя, получил бы мое с прибылью; итак, возьмите у него талант и дайте имеющему десять талантов, ибо всякому имеющему дастся и приумножится, а у неимеющего отнимется и то, что имеет; а негодного раба выбросьте во тьму внешнюю: там будет плач и скрежет зубов.” (Мф. 25:14-30)
Раньше талантом называли меру веса, но если использовать значение, которое это слово имеет сейчас, ответ на вопрос «как найти призвание?» станет более-менее очевидным. У каждого из нас имеются определенные способности — кто-то лучше считает, кто-то хорошо выполняет монотонную работу (а это тоже определенная способность), кому-то легче даются иностранные языки. Смысл в том, чтобы в течение земной жизни реализовать весь потенциал, заложенный в человеке Богом. Конечно, удается это лишь единицам, но стремиться к этому должны мы все. Поэтому чтобы найти свое призвание, прежде всего нужно разобраться в самом себе, попытаться узнать свои сильные и слабые стороны.
В детстве я очень хотел заниматься спортивной гимнастикой, но при этом всегда был одним из самых высоких во дворе и школе ребят. Естественно, родители сразу доходчиво объяснили, что никакой карьеры в этом виде спорта, по физиологическим причинам, мне не сделать. Тогда я собирался заниматься чем-то более подходящим моему телосложению — волейболом или баскетболом. Но тут в дело снова вмешалась (правда, теперь уже косвенным образом) физиология — педагоги в музыкальной школе сошлись во мнении на счет моих пальцев: пальцы длинные и очень пианистичные (для музыкантов: я могу взять на рояле до-соль через октаву; для не музыкантов: руки у меня почти такие же, как у Рахманинова). Соответственно, папа с мамой настоятельно рекомендовали мне воздержаться от видов спорта, в которых надо отбивать мяч руками.* В итоге, мы сошлись на плавании, но… на эту идею наложила вето моя астма. Короче, смысл в том, что в определенный момент стало очевидно: дорога в большой спорт мне заказана. Глупо было бы убивать свой организм ради того, чтобы получить некие сомнительные достижения.
Что же касается остальных качеств, то по-настоящему хорошо мне удавалось только то, что связано с музыкой и представлениями. А еще я очень, ОЧЕНЬ любил петь. Годам к девятнадцати у меня открылся мощный голос и большая любовь к академическому вокалу, так что выбор профессии оперного певца напрашивался сам собой. Я привел себя в пример не для того, чтобы похвастаться, а чтобы наглядно показать, как важно прислушиваться к себе, не пытаться развивать свои недостатки, но вместо этого попробовать оценить собственные достоинства и ориентироваться, в первую очередь, на них.
Когда я говорю «достоинства, способности, таланты», то подразумеваю не только очевидные вещи вроде умения за несколько секунд вычислить квадратный корень из 16664784676 или спародировать Григория Лепса. Сюда я причисляю такие качества, как спокойное восприятие одиночества или, наоборот, длительного пребывания в толпе; организаторские способности; пиротехническое чутье; неостановимое упорство в достижении цели и т.д. У каждого из нас есть, как минимум, одна сфера применения. Иногда их может быть и больше, как в случае с композитором-химиком А.П. Бородиным или святителем-хирургом Лукой (Войно-Ясенецким). Иногда новые грани одаренности раскрываются со временем («Луна и грош» С. Моэма), и к этому тоже надо быть готовым. Притча, которую я привел в начале эссе, довольно ясно дает понять: человек обязан развивать ВСЕ таланты, которые у него есть — либо через профессию, которая их все и задействует; либо через несколько разных специальностей. Господь всегда посылает человеку такую возможность — взять, к примеру, вышеупомянутого Рахманинова. Сергей Васильевич проявил себя в разные периоды своей жизни как композитор, пианист, и дирижер — и во всех амплуа был на недосягаемой высоте. А это совершенно разные профессии, требующие не только специфических навыков, но и способностей (кстати, еще один образец многосторонней музыкальности — Леонард Бернстайн, который вдобавок ко всему, был еще и удивительным лектором). И чем больше усилий мы прилагаем к развитию своих талантов, тем больше вероятность возникновения все новых и новых способностей, что также логично вытекает из евангельской притчи.
Дополнительную помощь в выборе своей стези оказывают мемуары и биографическая литература. Чтобы лучше представить себе, в чем заключается та или иная профессия, стоит почитать мнение о ней тех, кто знает ее лучше всех — гениев и выдающихся личностей. Одно время у меня была идея заняться игрой на фондовой бирже, но потом мне в руки попала книга «Переиграть Уолл-Стрит» Питера Линча, и я понял: не мое! С другой стороны, читая «Мир итальянской оперы» Тито Гобби или лекции Владимира Набокова по русской литературе, я чувствовал, что это — нечто родное и смутно знакомое; казалось, что мне не надо этому учиться — надо только вспомнить!
Но главное, конечно, — молитва и упование на промысел Божий. Человеку, который просит Бога направить его, в подходящее время открывается и путь, и средства к его преодолению. Надо только иметь мужество встать на этот путь и сделать первый шаг…
__________________________________
*На самом деле, это было правильно. Где-то восемь месяцев назад я, играя с друзьями в волейбол, неудачно принял мяч и сломал себе безымянный палец на правой руке.

В дневнике — о дневнике

Вчера в четыре часа утра сидел дома, слушая Shape Of My Heart Стинга, и красивой перьевой ручкой делал записи в дневник. Вернее, у меня нет настоящего дневника, просто иногда я беру из пачки несколько чистых листов формата А4 и пишу то, что придет в голову. Могу просидеть так пару часов, прокручивая раз за разом одну и ту же фоновую песню, исписывая листок за листком. Но потом, через день или два, я эти записи комкаю и бросаю в мусорную корзину. Такие приступы графомании случаются у меня в минуты тоски, когда малодушие не позволяет молиться, а здоровая психика не дает уйти в депрессию. Иногда мне на помощь приходит рояль, иногда — перо и бумага.
Но было время, когда я регулярно и очень активно вел обычный дневник в виде толстого ежедневника, внося в него не столько бытовые эпизоды, сколько сиюминутные переживания и уничтожающую самокритику. Помню даже, как одна девушка, с которой я встречался в возрасте восемнадцати лет, случайно наткнулась на этот ежедневник, прочла в нем несколько воспоминаний о своей предшественнице и сильно расстроилась, посчитав, что мое отношение к предыдущей «второй половинке» было во много раз более нежным и внимательным. Мне пришлось долгое время говорить ласковые слова, убеждать ее в обратном, и в конечном итоге конфликт сошел на нет, но после этого я умерил свою откровенность, ввел цензуру и стал все записи делать в расчете на то, что их может кто-то случайно прочесть. Из дневника ушла любовь, пропали мечты, растаяли надежды… Осталась только самокритика и жалость к самому себе. Потом я увлекся литературой и начал делать художественную обработку своих размышлений, отчего изменилась и сама суть дневника — он превратился в рабочую тетрадь. Но для черновиков и эскизов больше подходят отдельные листы — если творческий поиск заходит в тупик, их можно эффектно смять и выбросить, это всегда поднимает настроение. Поэтому свой старый ежедневник я сначала совсем забросил, а потом и вовсе сжег в камине. Прошлое — в прошлом, оно выполнило свою функцию и теперь уже не имеет никакого значения.