Постановки плохие и разные

Вы замечали в своих письмах, что я редко пишу о моей музыкальной жизни. На самом деле, я боюсь предаться неумеренному критицизму при анализе посещаемых мной спектаклей. Обсуждать пение коллег не этично, а разбирать сами постановки совсем не хочется. По моему мнению, в цюрихском оперном театре часто бывают спектакли, которые не хочется ни смотреть, ни комментировать. Европейские оперные постановки вообще подминает под себя модернизм или, что еще хуже, минимализм. Но сам по себе минимализм абсолютно нейтрален, это такой же режиссерский инструмент, как перспектива, световые эффекты и т.д. Проблема в том, что сценические декорации во многих продукциях выглядят убого и очень похожи друг на друга. Помню как на лекциях по истории искусств мой любимый профессор В.Г. Кисунько говорил нам, что художник, начиная писать картину, перво-наперво создает систему линий на плоскости, а уже затем добавляет к полученной композиции свет и цвет (это может происходить и в голове автора, схема процесса остается одна). И вот здесь у современных постановщиков возникают наибольшие трудности. Они кое-как располагают на сцене разрозненные элементы, не создающие никакой атмосферы или же в корне противоречащие замыслу оперы, а затем пытаются наполнить их жизнью за счет каких-то действий артистов. Но история доктора Франкенштейна — вымысел, и сколько ни пытайся оживить собранный из разных тел труп, ничего не выйдет. То же самое относится и к костюмам, подходящим для какого-нибудь сумасшедшего модного показа, но не для оперного театра. Показы на то и модные, что чаще всего представляют из себя парад новых идей и тенденций, а не удобную одежду, которую и правда можно носить. Хотя порой оперные костюмы, напротив, настолько обыденны, что зритель не понимает, начался ли уже спектакль, или рабочие сцены решили не вовремя поиграть в карты у всех на виду. Противоречие с благородной музыкой просто чудовищное. К сожалению, продукций, в которых встречаются вышеописанные нелепости, очень много, и это наводит глубокую печаль, потому что опера может и должна быть гармоничной.

Оперный театр должен быть, на мой взгляд, местом, в котором по-прежнему живет сказка, а люди руководствуются возвышенными чувствами и облекают себя в красивые,  благородные одежды. Особенный пафос оперной музыки отличает её от мюзикла и драматического театра, и в этом есть своё очарование. Стремление приблизить оперу к людям, расположить её перед оркестровой ямой и одеть в штатское, губит индивидуальность оперы. По интимности и задушевности её всегда будут опережать оперетта и мюзикл, а по эпатажности и показухе любой провокационный оперный спектакль смотрится жалко на фоне концертов Леди Гага. Уникальность оперы в её масштабности, всеохватности и архетипичности. Когда сошедшая с ума Лючия де Ламмермур в знаменитой арии “Нежный звук его голоса меня поразил” поет о своей любви к Эдгардо*, весь мир оплакивает её несбывшееся счастье. Но в эту трогательную сцену теперь со своим бесплодным воображением вторгается какой-нибудь режиссер, и Лючия в костюме хот-дога поет, в итоге, себе под нос, а зритель от недоумения засыпает в своем бархатном кресле…

Поэтому я стараюсь не вдаваться в конкретику и многого не принимать близко к сердцу, чтобы не роптать и не провоцировать разлития желчи, которой в интернете и так в избытке. Лучше буду говорить о чем-то прекрасном, добром, светлом и облагораживающем. Но редко. 🙂

=================
* Оригинальный текст — “Il dolce suono mi colpi di sua voce”.
Тем, кто никогда не слышал эту оперу, может быть знакома песня Дивы из фильма “Пятый элемент» Люка Бессона; там как раз в начале звучит тема упомянутой арий. Предлагаю заодно прослушать фрагмент из неё в исполнении Марии Каллас:

Вернулся, и сразу рекомендую!

Всем привет. Я решил прервать свое почти годовое молчание (поздравление с Рождеством Христовым не в счет, это был скорее радостный возглас, а не выражение мыслей). Я провел целый сезон в театре города Цюриха, остался еще на один (до лета 2015 года), несколько дней назад спел последний спектакль “La Fanciulla del West” Пуччини и сейчас начинаю готовить “Die Frau ohne Schatten” Р. Штрауса. Опера сложная, музыка мне не по вкусу, но работа есть работа. Буду искать в этой опере какую-то отдушину и с мыслями о ней приниматься за репетиции.
Вы спрашивали, как я провожу время и чего интересного происходит в моей жизни. На самом деле, работа в штате немного ограничивает количество новых впечатлений по сравнению с вольнонаемным трудом. Меньше путешествий (в прошедшем сезоне их практически и не было, только несколько перелетов в Москву, чтобы навестить родителей, друзей, сняться на ТВ и решить некоторые бытовые вопросы), меньше общения с новыми людьми, да и общаюсь я, в основном, с русскими коллегами. Дело в том, что почти все русские ребята в нашем театре — православные, и мы разделяем не только язык общения, но также культурные, моральные и духовные ценности. А беседы с иностранцами то и дело спотыкаются обо всем известные “проблемные» темы: Бог и религия; либеральность и консерватизм; Путин против всех; красота и убожество в искусстве. Так и получается, что мы начинаем “за здравие”, а кончаем “за упокой”. Но всё это — темы для предстоящих статей. А пока — коротко о своих буднях.
Приходя домой, я либо работаю над новым репертуаром, либо читаю хорошие книги и смотрю различные лекции в интернете. Например, месяц назад портал Pravoslavie.Ru (то есть, Сретенская духовная семинария) запустил двухгодичные Православные просветительские курсы. Видеозаписи всех занятий будут доступны на YouTube на канале Сретенского монастыря. Что мне нравится в этих лекциях, так это всё. 🙂 Правильное преподнесение материала, ответы на вопросы сразу после каждой лекции (также доступные в формате видео), продуманный выбор тем и направлений. На мой взгляд, подобные курсы нужны особенно сейчас, когда по социальным сетям курсирует неизмеримое количество религиозных предрассудков и домыслов, которые необходимо искоренять. Для этого мы, православные христиане, должны узнать «твердое основание того учения, в котором были наставлены” (Лк. 1:4).
Повышению религиозной грамотности способствуют и выступления митрополита Илариона (Алфеева) в проекте ACADEMIA на канале Культура. Я вообще люблю работы, выступления, лекции, музыку и книги митрополита Илариона. В прошлом году смог посетить службу митрополита в храме Воскресения Христова в Цюрихе, а затем — концертное исполнение его “Страстей по Матфею” в одном из цюрихских католических костёлов. Сейчас читаю его “The Mystery of Faith” (в русском варианте — «Таинство веры”, но мне просто попала в руки английская версия, решил заодно и расширить свой английский лексикон религиозных терминов), тоже прекрасное собрание базовых знаний, необходимых любому образованному христианину.
А вот ссылка на лекции: Раскол и Православная икона.
И последнее, чем хочется сегодня поделиться — несколько свежих передач с протоиереем Андреем Ткачевым. Отец Андрей, на мой взгляд, обладает просто изумительно образной и красивой речью. Я пересмотрел практически все его выпуски “На сон грядущим”, и до сих пор иногда включаю их перед сном. 🙂 Мне приглянулся его цикл монологов “Размышление о Божией Матери” на канале Союз. Я знаю не так много православных передач, которые помимо духовной пользы еще бы и радовали глаз. И это — одна из них. Красивые шрифты, прекрасное музыкальное сопровождение, отличный фон — просто мастерская работа!
Первый выпуск — на канале Союз в YouTube.
Вот такая у меня, в общем-то, жизнь — репетиции днем, спектакли вечером, а в свободное время — духовное и интеллектуальное развитие. Надеюсь, что мое желание писать новые посты не угаснет в одночасье, так что до скорой встречи в блоге!

Рабочая обстановка + промоушн

Почти неделю ничего не писал в блог, за что прошу у вас прощения — было много работы. 21-го сентября в Цюрихе открылся театральный сезон, и мы с молодыми солистами театра выступали на открытой сцене прямо перед основным зданием. Выступали весело, задорно и с полной отдачей. Как всегда.

Прошедшую неделю я, можно сказать, искал себя. Такое периодически случается с вокалистами — становишься старше, и голос начинает диктовать свои условия пения, начинает «просить» определенного репертуара, и соответствующим образом формировать технику звукоизвлечения. Наверное, на днях напишу материал о том, как определиться с тембром голоса и почему именно в этом вопросе возникает наибольшее количество сложностей, почему огромное количество вокалистов переходят из теноров в баритоны, из меццо-сопрано в колоратурные сопрано и т.д.

А еще, во имя ликвидации оперной безграмотности, буду иногда выкладывать записи своих коллег, которые я считаю достойными внимания. Я писал в прошлом посте о том, что мы часто не имеем понятия, как должна звучать та или иная ария, как должен петь хорошо обученный тенор, правильно «сделанное» сопрано, контральто и т.д. Поэтому на сегодня предлагаю вашему вниманию аудио-запись моего южноафриканского коллеги Саннибоя Дладла (Sunnyboy Dladla), тоже солиста молодежной программы Цюрихского театра. Он исполняет арию Неморино из оперы «Любовный напиток» Г. Доницетти. Голос у Саннибоя — лирический, легкий, высокий тенор (как у Хуан-Диего Флореса, Лоуренса Браунли, Рокуэлла Блейка и других). Такие тенора поют, как правило, очень высокие партии, с множеством колоратур (быстрых пассажей по всему диапазону) и с очень лиричным характером звука. Они исполняют музыку Россини, Беллини, Доницетти, и других авторов, писавших для этого голоса.

На эту запись наткнулся совершенно случайно только сегодня утром, и получил огромное удовольствие от пения этого талантливого тенора и обаятельного человека. Надеюсь, вам пение Саннибоя тоже придется по душе!

Почему своих не ценим

«Почему люди начинают ценить и почитать своих выдающихся оперных соотечественников, «свои» голоса после того, как они состоялись на Западе?» — И.Ц.

На самом деле, подобная ситуация характерна не только для России. В США, Австрии и других странах тоже не очень охотно идут на выступление своего соотечественника, если он еще не получил признания заграницей. Мне кажется, все дело в неуверенности. Чтобы посетить чей-то концерт или оперный спектакль, необходимо потратить свои деньги и время. Соответственно, зрителю хочется быть заранее уверенным, что он потратится не зря. Но когда речь заходит об искусстве, точных механизмов оценки качества артистов не существует, все сводится к «нравится / не нравится».

Как же тогда узнать, стоит ли внимания тот или иной артист? Ведь если он родился в той же стране (или даже в том же городе), что и я, то мог пробиться к сцене с помощью связей или финансовых вложений, а не таланта и кропотливого труда. Может, он просто влиятельный шарлатан, который вместо радости и наслаждения великим искусством вызовет одни неприятные эмоции? Иногда единственным «сертификатом качества» как раз и становится иностранная известность или работа в каком-то престижном зарубежном театре. То есть, где-то там, за пределами нашего государства, человек пробился сквозь толпы конкурентов, преодолел все препятствия на пути своей карьеры и вышел победителем. Значит, он не просто заслуживает внимания, но достоин всяческого уважения и почитания.

Ситуация осложняется еще и тем, что в России люди, в основном, плохо разбираются в классическом искусстве. И хотя многие заканчивают музыкальную школу, художественный вкус у них находится в зачаточном состоянии. В Европе и Америке, напротив, существует многолетняя традиция посещения оперных театров, в которых чаще всего поют лучшие в мире вокалисты, и с самого детства публика приучается отличать хорошее пение от плохого, профессиональное и стилистически верное исполнение — от дилетантского. В нашей стране такой традиции уже давно не существует, в театр ходят все подряд, без знаний и подготовки (а иногда — и без малейшего желания, просто потому что модно), поэтому при выборе мероприятия зрители ориентируются на регалии и послужной список выступающих на них артистов, а не на собственный опыт.

Честно говоря, я не вижу действенных способов изменить положение вещей. Чтобы мы стали ценить и уважать наших вокалистов, необходимо восстанавливать культурный уровень отечественных театров. Сейчас, наверное, только Мариинский театр обладает сильной оперной труппой мирового уровня, все остальные сцены ни у нас, ни за рубежом не принимаются всерьез. Да и денег нашим певцам платят мало. (Например, участник молодежной оперной программы в Европе получает больше, чем солист с большим стажем практически в любом театре России.)

И дело не в государственной политике в отношении искусства, дело скорее в нас самих — зрителях. Чтобы не смотреть на заслуги артиста, а судить его исключительно по его работе, необходимо знать и понимать оперу. Более того, надо оперу любить и все время её слушать, анализировать различные постановки и смотреть видеозаписи с участием великих певцов прошлого. Необходимо развивать художественный вкус, и это будет полезно не только для воскрешения российского оперного искусства, но и для жизни страны в целом, потому что классическая музыка делает людей чище, добрее, терпимее и духовно богаче.

Раздвоение зычности и вокальные парадоксы

Меня в письмах периодически просят посоветовать какие-нибудь распевки, упражнения, поделиться вокальными приемами. На самом деле, подобные советы не имеют никакой пользы, потому что любое упражнение служит выработке определенных навыков или же преодолению тех или иных затруднений во время пения. Работать оно начинает только под контролем преподавателя, который корректирует и направляет ученика. Ведь ученик зачастую очень плохо представляет себе, что именно изменяется после подобной корректировки. Это покажется парадоксальным, но большинство вокальных навыков осознаются только когда уже вошли в привычку (бывают люди, которые в теории осваивают технику быстрее, чем на практике, но я их пока не встречал). В какой-то момент, как будто случайно, вокалист начинает петь гораздо лучше и правильнее, чем раньше. Ученику это кажется личным озарением, но это всего лишь результат кропотливого преподавательского труда.

Вышеописанные рассуждения приводят нас к ответу на вопрос «Можно ли самостоятельно, без помощи педагога научиться академическому вокалу?». Нет, нельзя. Проблема в том, что существует огромная разница между тем голосом, который слышит в себе исполнитель, и тем, который слышат все остальные. Большая часть вокалистов совершает одну и ту же ошибку — они пытаются петь так, чтобы голос им казался объемным, насыщенным, красочным, мясистым и широким по частотному диапазону. Окружающим, в таком случае, тембр представляется ватным, глухим и неприятным. Правильно обученный певец понятия не имеет, что у него за голос (еще один парадокс). Он ориентируется только на так называемую «высокую форманту» («примарный тон, чистый тон, тембр» — все это имена одного и того же явления) — частоту, являющуюся как бы стержнем голоса. А все обертоны и краски, которые эту форманту обволакивают, слышны только публике. Например, хоть я и лирико-драматический баритон, но себе кажусь во время пения ультра-лирическим тенором. 🙂 Самому такое ощущение не поймать.

Вокал — это спорт (парадокс номер три). Причем, это спорт на 80%. У вокала гораздо больше общего с художественной гимнастикой или плаванием, чем с фортепиано или кларнетом. Потому что пение — непрерывная работа мышц. А оперное пение — высокоэффективная работа мышц, участвующих в голосообразовании. Посредством многочисленных упражнений голос должен обрести определенные свойства — выносливость, силу (что коррелирует с громкостью, но не равняется ей), полетность, а также раскрыть в себе все от природы данные обертоны. Но для их выработки необходимо натренировать, растянуть и укрепить соответствующие мышцы. Поэтому и случаются озарения, о которых я упоминал ранее: когда мускулатура готова принять новую технику, происходит резкий скачок, и вокалист начинает петь гораздо лучше прежнего. Но также и безупречно владеющему техникой певцу после длительного периода молчания требуется некоторое время, чтобы вернуться в форму, привести в тонус вокальную мускулатуру (чем дольше молчал, тем больший срок потребуется для восстановления). Научить пользоваться только теми мышцами, которые должны участвовать в пении и расслабить при этом все остальные, может лишь квалифицированный и внимательный педагог.

Так что если вы решили посвятить себя академическому вокалу, то не надо спрашивать советов у других вокалистов. Ищите себе толкового преподавателя. Как это сделать — читайте в моей статье «В поисках педагога». Удачи!

Как найти свое призвание?

Как определить свое призвание? Как понять, чем заниматься по жизни? Эти вопросы часто задают себе мои знакомые… Мне кажется, прежде всего надо вспомнить притчу о талантах:

“Ибо Он поступит, как человек, который, отправляясь в чужую страну, призвал рабов своих и поручил им имение свое: и одному дал он пять талантов, другому два, иному один, каждому по его силе; и тотчас отправился.
Получивший пять талантов пошел, употребил их в дело и приобрел другие пять талантов; точно так же и получивший два таланта приобрел другие два; получивший же один талант пошел и закопал его в землю и скрыл серебро господина своего.
По долгом времени, приходит господин рабов тех и требует у них отчета. И, подойдя, получивший пять талантов принес другие пять талантов и говорит: господин! пять талантов ты дал мне; вот, другие пять талантов я приобрел на них. Господин его сказал ему: хорошо, добрый и верный раб! в малом ты был верен, над многим тебя поставлю; войди в радость господина твоего. Подошел также и получивший два таланта и сказал: господин! два таланта ты дал мне; вот, другие два таланта я приобрел на них. Господин его сказал ему: хорошо, добрый и верный раб! в малом ты был верен, над многим тебя поставлю; войди в радость господина твоего.
Подошел и получивший один талант и сказал: господин! я знал тебя, что ты человек жестокий, жнешь, где не сеял, и собираешь, где не рассыпал, и, убоявшись, пошел и скрыл талант твой в земле; вот тебе твое. Господин же его сказал ему в ответ: лукавый раб и ленивый! ты знал, что я жну, где не сеял, и собираю, где не рассыпал; посему надлежало тебе отдать серебро мое торгующим, и я, придя, получил бы мое с прибылью; итак, возьмите у него талант и дайте имеющему десять талантов, ибо всякому имеющему дастся и приумножится, а у неимеющего отнимется и то, что имеет; а негодного раба выбросьте во тьму внешнюю: там будет плач и скрежет зубов.” (Мф. 25:14-30)

Раньше талантом называли меру веса, но если использовать значение, которое это слово имеет сейчас, ответ на вопрос «как найти призвание?» станет более-менее очевидным. У каждого из нас имеются определенные способности — кто-то лучше считает, кто-то хорошо выполняет монотонную работу (а это тоже определенная способность), кому-то легче даются иностранные языки. Смысл в том, чтобы в течение земной жизни реализовать весь потенциал, заложенный в человеке Богом. Конечно, удается это лишь единицам, но стремиться к этому должны мы все. Поэтому чтобы найти свое призвание, прежде всего нужно разобраться в самом себе, попытаться узнать свои сильные и слабые стороны.

В детстве я очень хотел заниматься спортивной гимнастикой, но при этом всегда был одним из самых высоких во дворе и школе ребят. Естественно, родители сразу доходчиво объяснили, что никакой карьеры в этом виде спорта, по физиологическим причинам, мне не сделать. Тогда я собирался заниматься чем-то более подходящим моему телосложению — волейболом или баскетболом. Но тут в дело снова вмешалась (правда, теперь уже косвенным образом) физиология — педагоги в музыкальной школе сошлись во мнении на счет моих пальцев: пальцы длинные и очень пианистичные (для музыкантов: я могу взять на рояле до-соль через октаву; для не музыкантов: руки у меня почти такие же, как у Рахманинова). Соответственно, папа с мамой настоятельно рекомендовали мне воздержаться от видов спорта, в которых надо отбивать мяч руками.* В итоге, мы сошлись на плавании, но… на эту идею наложила вето моя астма. Короче, смысл в том, что в определенный момент стало очевидно: дорога в большой спорт мне заказана. Глупо было бы убивать свой организм ради того, чтобы получить некие сомнительные достижения.

Что же касается остальных качеств, то по-настоящему хорошо мне удавалось только то, что связано с музыкой и представлениями. А еще я очень, ОЧЕНЬ любил петь. Годам к девятнадцати у меня открылся мощный голос и большая любовь к академическому вокалу, так что выбор профессии оперного певца напрашивался сам собой. Я привел себя в пример не для того, чтобы похвастаться, а чтобы наглядно показать, как важно прислушиваться к себе, не пытаться развивать свои недостатки, но вместо этого попробовать оценить собственные достоинства и ориентироваться, в первую очередь, на них.

Когда я говорю «достоинства, способности, таланты», то подразумеваю не только очевидные вещи вроде умения за несколько секунд вычислить квадратный корень из 16664784676 или спародировать Григория Лепса. Сюда я причисляю такие качества, как спокойное восприятие одиночества или, наоборот, длительного пребывания в толпе; организаторские способности; пиротехническое чутье; неостановимое упорство в достижении цели и т.д. У каждого из нас есть, как минимум, одна сфера применения. Иногда их может быть и больше, как в случае с композитором-химиком А.П. Бородиным или святителем-хирургом Лукой (Войно-Ясенецким). Иногда новые грани одаренности раскрываются со временем («Луна и грош» С. Моэма), и к этому тоже надо быть готовым. Притча, которую я привел в начале эссе, довольно ясно дает понять: человек обязан развивать ВСЕ таланты, которые у него есть — либо через профессию, которая их все и задействует; либо через несколько разных специальностей. Господь всегда посылает человеку такую возможность — взять, к примеру, вышеупомянутого Рахманинова. Сергей Васильевич проявил себя в разные периоды своей жизни как композитор, пианист, и дирижер — и во всех амплуа был на недосягаемой высоте. А это совершенно разные профессии, требующие не только специфических навыков, но и способностей (кстати, еще один образец многосторонней музыкальности — Леонард Бернстайн, который вдобавок ко всему, был еще и удивительным лектором). И чем больше усилий мы прилагаем к развитию своих талантов, тем больше вероятность возникновения все новых и новых способностей, что также логично вытекает из евангельской притчи.

Дополнительную помощь в выборе своей стези оказывают мемуары и биографическая литература. Чтобы лучше представить себе, в чем заключается та или иная профессия, стоит почитать мнение о ней тех, кто знает ее лучше всех — гениев и выдающихся личностей. Одно время у меня была идея заняться игрой на фондовой бирже, но потом мне в руки попала книга «Переиграть Уолл-Стрит» Питера Линча, и я понял: не мое! С другой стороны, читая «Мир итальянской оперы» Тито Гобби или лекции Владимира Набокова по русской литературе, я чувствовал, что это — нечто родное и смутно знакомое; казалось, что мне не надо этому учиться — надо только вспомнить!

Но главное, конечно, — молитва и упование на промысел Божий. Человеку, который просит Бога направить его, в подходящее время открывается и путь, и средства к его преодолению. Надо только иметь мужество встать на этот путь и сделать первый шаг…

__________________________________

*На самом деле, это было правильно. Где-то восемь месяцев назад я, играя с друзьями в волейбол, неудачно принял мяч и сломал себе безымянный палец на правой руке.

Что бы, что бы почитать???

Я регулярно получаю письма, в которых люди просят меня посоветовать какую-нибудь книжку, рассказать о том, что я читаю, что нахожу для себя интересным. На самом деле, не так важно, какими темами интересуюсь я — все люди разные. И хотя  я запустил у себя в блоге рубрику “Олег Лоза рекомендует”, это скорее произведения или труды, которые, как мне кажется, стоит знать каждому. Таких книг, на самом деле, мало. Все остальное из прочитанного мной можно было бы посоветовать определенному кругу лиц, но уж никак не всем подряд. Например, в данный период времени я читаю попеременно несколько книг: “Жизнь и учения св. Григория Богослова” игумена Илариона (Алфеева) [хотя сейчас автор — уже митрополит Иларион], “Архипелаг ГУЛАГ” Солженицына, “Unbekannten” Дина Кунца (автор американский, но я книгу читаю на немецком, чтобы развивать лексику), “The Great Expectations” Диккенса. Как вы понимаете, первая работа из списка понравится далеко не всем, очень много богословской терминологии, истории возникновения догматов, собственно самих слов св. Григоря Богослова. Для меня это — как живительный источник, я с огромным трудом заставляю себя делать перерывы на сон и работу, а для вас это может быть просто утомительным (может, излишне мудрёным, такое тоже бывает).

Насчет “Архипелаг ГУЛАГ” тоже все более-менее ясно — своеобразный язык (который мне не очень по душе, иногда кажется, что многое можно было бы сформулировать лучше), беспощадная самокритика и тюрьмы, пытки, изломанные судьбы… Но читаю с огромным увлечением, хотя большая часть информации уже была мне известна по различным мемуарам. Наверное, Солженицына стоило бы читать юношам, чтобы чувствовать, как отвратительна бессмысленная жестокость во всех своих проявлениях; чтобы узнать, каким чудовищем может стать КАЖДЫЙ из нас без постоянной молитвы и веры в Бога. Солженицын правильно говорит о том, что на месте людей в голубых погонах мог бы поступать точно так же. Об этом же свидетельствуют фильмы “Эксперимент” с Эдрианом Броуди и “Волна 2” (оба основаны на реальных событиях), в которых люди, поставленные в определенные условия, начинали жить и действовать по тем законам, которые эти условия им навязывали. То есть, если большинству из нас дать в руку палку и сказать: “Сделай вид, что ты очень злой и хочешь побить человека, который лежит перед тобой”, — они сначала начнут бить как бы понарошку, а потом станут отдаваться этому занятию “со всей душой”, яростно выколачивая из бедняги последние жизненные соки. Честно говоря, мне и самому иногда становится жутко от ощущения, что я способен совершить страшное зло (а я способен >:-[ ), причинить сильнейшую боль даже тем, кого очень люблю. Судя по обширным художественным исследованиям на эту тему, не мне одному. [Опять же, лишь упование на Бога ограждает нас от подобных деяний.] И я уверен, что тинейджерам такие книги пошли бы на пользу. Помню, как маленьким еще мальчиком (мне было 13) я с папой пошел на премьеру фильма “Реквием по мечте”. После этого кино у меня никогда не возникало желания пробовать наркотики! Мне кажется, “Архипелаг ГУЛАГ” может так же действовать на отношение молодежи к жестокости. Боязнь быть монстром — полезное чувство. Хотя это только мое мнение…

Ну а об остальных двух книгах говорить особо и нечего — иностранщина. 🙂 Диккенса только начал, ничего не могу сказать, а Кунца очень люблю (конечно, на английском). И хотя в “Unbekannten” я пока тоже недалеко продвинулся, но остальные его книги, при однотипности их структуры (много параллельных сюжетных линий, повествование все время скачет между главными героями, а в финале закручивается в одну большую спираль, чтобы привести к остросюжетной развязке) и умеренной простоте языка, иногда блещут просто удивительными фрагментами. Вообще, одно из самых трогательных мест, которые я читал в своей жизни, встретилось мне в кунцевской саге “Франкенштейн” (“The Dead Town”, 15 глава). Автор описывает переход в души человека в мир иной с точки зрения био-робота, которому не суждено это пережить. Эпизод занимает целую главу, и книга еще не вышла на русском, поэтому у меня нет возможности процитировать его здесь. Придется вам поверить мне на слово: это действительно очень сильный момент!

Но если дальше развивать тему “что бы мне еще почитать?”, то могу сказать лишь одно: читайте как можно больше! Постепенно эта проблема уступает место другой: “где найти время на то, чтобы прочесть все, что хочется?”. Стивен Кинг в приложении к своей “On Writing” (я бы перевел “Про Писательство”, но в АСТ использовали скучное заглавие “Как писать книги”) дает список литературы, которая показалась ему интересной в период с 1999 по 2006 год. Я пробежал его глазами и понял, что сам стал бы читать лишь некоторые из указанных книг, просто потому что мне интересен иной тип литературы. Я говорю это к тому, что не стоит спрашивать меня, какие книги хорошо бы прочесть — если вы достаточно любопытны, подходящая литература сама попадет вам в руки. То друзья что-нибудь посоветуют, то педагоги зададут, то папа с мамой заставят (о да, такое со мной случалось многократно). Еще один очень хороший стимул — желание разобраться в тех или иных вопросах. Сейчас, к сожалению, модно обо всем спрашивать Википедию, но такой подход делает вас похожим на всех, дает лишь ограниченное количество знаний, но не раскрывает всю ситуацию / идею / проблему целиком. Вот вам мой официальный совет 🙂 : захотелось вам узнать что-нибудь об оперном пении — почитайте биографии (и автобиографии) знаменитых певцов; не знаете, как истолковать слова “… ничто, входящее в человека извне, не может осквернить его; но что исходит из него, то оскверняет человека” (Мк. 7:15) — возьмите “Толкование на Евангелие от Марка” святителя Василия Кинешемского, и все станет понятно; не можете составить себе четкого мнения о средневековой Европе — “Осень Средневековья” Й. Хёйзинга, “Легенда об Уленшпигеле” Ш. де Костера вам в помощь. То есть, удовлетворяйте свое любопытство с помощью книг и не бойтесь браться за совершенно разное чтиво. Хоть я и человек искусства, но такие вещи, как “Структура научных революций” Т. Куна, “Переиграть Уолл-Стрит” П. Линча или “Сценарный подход в задачах анализа сложных социальных систем” Е. Переверзева были прочитаны мной с большим интересом (ну последняя, может, с не очень большим).

В общем, вперед и с книгой!

Как испортить голос?

Хороший вопрос я прочел в одном из сообщений: «А как вообще можно испортить голос?» Казалось бы, либо он есть, либо его нет; можно научить человека, можно преподать ему неправильную технику, но вот чтобы испортить…
На самом деле, этот процесс достаточно легок. Вы помните историю с Микеланджело, который стал калекой оттого, что стоя расписывал свод Сикстинской Капеллы? Долгие часы работы в неправильном положении привели к необратимым изменениям костной и мышечной структур его организма. К сожалению, нечто похожее можно проделать и с голосом. Для этого надо просто заставить (спровоцировать, посоветовать, «научить») человека часами петь вопреки всякой физиологии. И это очень распространенный сценарий, потому что в вокально-педагогической среде гораздо больше шарлатанов, чем компетентных специалистов. Ежедневно тысячи «педагогов» учат своих учеников совершенно невообразимым вещам. Один коллега рассказывал, как его профессор заставлял его на занятиях буквально кричать, мотивируя это тем, что через крик можно прийти к крепкому и опертому пению. Через полгода у парня был такой сильный отек связок, что ему с трудом удавалось говорить даже шепотом, а о пении пришлось забыть на целый год. И его голос навсегда утратил былую яркость, молодую полетность и красоту. Вдобавок у него возникли психологические зажимы, мешающие дальнейшему овладению правильной техникой — у него появился страх перед верхними нотами (а их берут лишь уверенностью в успешном исполнении). Подобных случаев миллионы: у кого — долгое молчание, у кого — череда операций по удалению узлов на связках.
Правильное пение — удобно и очень естественно для организма. Поверьте мне, при грамотном вокальном воспитании в какой-то момент тело начинает само подсказывать технические решения, сами собой начинают получаться верхние ноты, «удлинняется» дыхание, появляется беглость и подвижность голоса, становится четкой дикция. Более того, именно естественность оперного пения позволила ему возникнуть много лет назад. Поэтому все приемы педагога должны содействовать лишь раскрепощению ученика и высвобождению его голоса из-под гнета всевозможных зажимов, блоков и комплексов. Если же вокалист испытывает на занятиях боль, тошноту, если у него болят какие-либо мышечные группы, значит ему надо менять педагога, иначе его голос может быть испорчен навсегда. Вот такие пироги.

КаммерБогема

Меня попросили рассказать о венской постановке “Богемы”, в которой я в данный момент принимаю участие. С одной стороны, неблагодарное это дело — оперу пересказывать, с другой стороны, это может быть хорошим поводом поразмышлять о современных оперных постановках и оперной режиссуре.