Не очень счастливые мысли

«На свете счастья нет, но есть покой и воля.» А.С. Пушкин
В очередном письме меня спросили: «Что такое счастье?» Честно говоря, для меня счастье — выдумка и самая большая в мире сказка. Многие люди искренне гоняются за ним, стремятся достичь его в этой жизни, кто-то надеется на счастье в жизни грядущей (читай: загробной). Но для меня это именно искусственно созданное понятие. Я не стремлюсь к счастью, не ищу его, не уповаю на него и не верю в него. Чтобы еще раз осмыслить значение этого слова, я открыл словарь русского языка Академии Наук СССР 1988 года выпуска и прочитал расшифровку: «Счастье — состояние высшей удовлетворенности жизнью, чувство глубокого довольства и радости, испытываемое кем-либо». Я не могу себе представить «высшей удовлетворенности жизнью», потому что всегда существует нечто, превосходящее весь предыдущий опыт. Всегда есть что-то большее, чем было доселе — большее удовольствие, большая радость, высшее блаженство… «Бесконечность — не предел», — по утверждению База Лайтмана, персонажа мультика «История игрушек».
Удовлетворенность жизнью мне незнакома. Жизнь многогранна, и быть ею удовлетворенным — значит быть начисто лишенным какого-либо стремления к развитию, все равно что впасть в нравственную и духовную кому. Можно быть удовлетворенным своим социальным статусом, финансовым положением или физическим здоровьем, но возможно ли быть всегда удовлетворенным самим собой? Можно ли сказать: «Я достиг всего, к чему стремился; я сделал все, на что был способен; я испытал все, что мог; я стал идеальным»? Кто говорит так, тот лишился разума. Даже после смерти продолжится бесконечное движение к совершенству.
У наслаждения тоже нет ничего общего со счастьем, ведь высшая точка наслаждения — потеря сознания (что роднит его с самой сильной болью).
Даже блаженство не равно счастью, потому что блаженство для меня — активное чувство (ощущение, состояние), это впитывание в себя благодати Божией.
Получается, счастье — это какой-то жизненный (чувственный, нравственный) горизонт, несуществующая в действительности черта, у которой сходятся небо радости и земля наслаждения, и достичь её невозможно, потому что нечего, собственно, достигать.