Дело дельное, диво дивное

Сделаешь что-нибудь хорошо — и радуешься. Сначала — тому, что все правильно и хорошо сделал, а потом — тому, что людям это нравится. И так оно им нравится, что начинают хвалить тебя: «Молодец, — говорят, — вот теперь все время так делай.» Покиваешь, улыбнешься им несколько раз и станешь снова что-нибудь хорошо делать. А вот смотришь, и получается лучше прежнего. Настолько лучше, что люди тебя уже не молодцом, а удальцом зовут! А ты снова им немножко покиваешь, да множко улыбнешься, да потом посмотришь еще раз на то, что у тебя вышло — а ведь и правда, даже не на удальца, а на богатыря потянешь. И думаешь про себя: «А вот я еще что-нибудь сделаю, да так, что теперь люди и вовек не перестанут хвалить и работу мою, и меня заодно! Будут и молодцом, и удальцом, и дивом дивным звать!» И примешься за новое дело. А оно, вдруг, не получается. Ни лучше прежнего, ни также — никак не получается! Походишь вокруг да около, почешешь в затылке, покумекаешь — а ничего не помогает. Уж и люди станут к тебе заглядывать, чтоб работу твою хоть одним глазком рассмотреть. Ты им снова улыбнешься, покиваешь — мол, скоро-скоро будет сделано, — а сам дверку так тихонечко прикроешь, да замок повесишь, да собаку заведешь, чтоб не хаживали к тебе больше без спросу. А работа твоя до сих с места не сдвинулась. Тут уж сядешь себе, подопрешь кулаком голову тяжелую и скажешь: «Как же так? Ведь раньше, что ни дело — то лучше прежнего было, а сейчас и никакого нет. Как же я теперь людей-то удивлю?»
То-то и оно, что раньше хотел хорошо дело сделать, а теперь вот для похвалы стараешься. Потому и не выходит у тебя ничего…