От Барселоны до Карузо

Я долго пытался составить себе цельное представление о путешествии в Барселону, об этом городе, но так и не смог этого сделать. Был обычный конкурс, с регистрацией у секретаря, с вокалистами, жюри и слушателями; был город, такой же грязный, как и многие другие на нашей планете, с несколькими приятными неожиданностями вроде ясной погоды, Саграда Фамилиа и мандаринов, растущих прямо на улице; было общение с коллегами, со старыми знакомыми, которых я совершенно случайно встретил на главной пешеходной аллее. И все это как-то не вместе, как-то скопом. Да еще этот запоздалый чемодан…
14 января 2012
Город действительно мне не приглянулся, не удивил меня. Какой-то необыкновенной атмосферы я в нем не почувствовал, а популярные достопримечательности не приводят меня в трепет. Некоторое время назад я мог бесконечно долго восхищаться красивыми зданиями (пишу это с мыслью о Саграда Фамилиа), яркой и талантливой живописью (в голове под “Танец с саблями” Хачатуряна проносится Дали), и многими другими видами искусства, но сейчас именно искусственность мне претит. Выдумка, фантазия может быть увлекательной до тех пор, пока ты веришь в нее как в реальность, хоть немного. Но и в саму реальность порой не хочется верить, не то что в игру воображения. Действительно, именно художественное творчество иногда сообщает нам подлинные понятия о мире, указывает на истинную подоплеку человеческих поступков и социальных явлений, потому что демонстрирует их в изолированной среде авторского вдохновения, но все-таки жизнь — другая.
Мне вспомнился один эпизод из жизни Энрико Карузо, когда до его смерти оставались считанные дни, и состояние его здоровья ухудшалось с каждой секундой:
Один за другим стали возникать абсцессы в легочной полости, и гостиная в карузовской квартире снова превратилась в операционную. Причем, общей анастезии давать было нельзя —  после наркоза он мог просто-напросто не проснуться. … Четвертый по счету абсцесс никак не удавалось обнаружить, и мучения, которые претерпевал Энрико при зондировании, уже стали выше челочеческих сил. Крик раздавался теперь непрерывно, на одной ноте, во всю мощь его знаменитого голоса. Хирургу не оставалось ничего другого, как перенести все на завтра. После того, как он перевязал рану, Энрико поднял к нему измученные глаза и прошептал:
  — Спасибо. Извините меня.
Слезы пробежали по щекам доктора, когда он пожимал его исхудавшую руку.
(Цит. по книге “Великий Карузо”, Ю. Ильин и С. Михеев, Санкт-Петербург, 1995г)
Когда я читал эти строки, по моим щекам тоже бежали слезы… Поэтому можно придумать множество душещипательных историй о величии человеческого духа, но что такое настоящая духовность, понимаешь только прочитав о том, как живой человек, привыкший к славе и почету, обладающий земным богатством и признанной гениальностью, в минуты страшного мучения, ни с чем не сравнимой боли, думает о другом, совсем чужом и неизвестном ему человеке, и просит у него прощения за то, что тот был свидетелем его страданий…
Я планировал продолжить описание поездки, развить некоторые намеченные идеи, но после истории об Энрико Карузо уже ничего не хочется говорить. В другой раз…

Оставьте комментарий